Клыки и воспоминания

Бывают просто рождественские утра, а бывают рождественские утра вроде этого: когда я вижу, как мой брат Рис расхаживает по нашей нью-йоркской квартире… и улыбается. Да, речь о Рисе, замкнутом, хмуром и раздражающем; о человеке, который превратил угрюмость в искусство. Но сейчас он вовсе не хмурится. Нет, собственно говоря, сейчас он угрожает отделать меня пистолетом за то, что я пожал руку красивому, милому, полураздетому созданию по имени Джейн, которое только что попыталось выскользнуть из его спальни. Странно. Кто бы мог подумать, что Мрачного Братца вообще интересует секс?

Но вовсе не улыбка и не его внезапно проснувшееся либидо так выбили меня из колеи. Прошлой ночью произошло что-то ужасное, что-то, заставившее моего брата нарушить собственное правило и спасти жизнь смертной. Что бы это ни было, теперь он не помнит ничего из последних двухсот лет жизни. Он так хочет Джейн, что заставляет себя забыть, что он — вампир, и возвращается в то время, когда он еще не был обращен, а наша семья — разрушена. Он ходит по квартире, словно виконт времен Регентства, и с английским акцентом говорит что-нибудь вроде: «Я вел себя как докучливый, набравшийся дуралей». Неужели мы и в самом деле когда-то так разговаривали? Так что Рис не знает, что он — вампир, и Джейн — тоже. Вот это я и называю проблемой.

Единственное, что я знаю — этой смертной удалось затронуть холодное сердце моего брата, и я, Себастьян Янг, сделаю все, что угодно, чтобы помочь ему удержать ее… Перевод: Калле (гл. 1-14), MadLena (гл. 15-28); редактура: Viktoria (гл. 1-14), Seyadina (гл.15-28); русскоязычная обложка: sonata.