Был такой народ

В молодости веришь в изречение “Истина рождается в споре”. Повзрослев, замечаешь другое: для участников типичного спора свое мнение куда дороже истины. А ближе к старости оказывается, что уже не совсем понятно, отчего предмет спора вызывал когда-то такую бурную полемику.

Есть, однако, вопросы, не затухающие долгие годы, хотя первоначальная дискуссия, вроде бы, давно сошла на нет и оппоненты окончательно убедились, что правы они, а не их противники. Но проблема не исчерпана: рано или поздно новые поколения обнаруживают ее, и все начинается сначала. И чем эмоциональнее ведется обсуждение, тем легче предсказать итог нового диспута: скорее всего, стороны разойдутся еще более укрепившимися в своих взглядах.

Один из таких вопросов — о роли российских (впоследствии советских) евреев в большевистской революции и, шире, в поддержании жизнедеятельности советской власти от ее стремительных побед в 1917—1920 годах до бесславного заката в 1990-х. Последний всплеск дискуссии на эту тему был вызван завершением издания двухтомной книги Александра Солженицына “Двести лет вместе”, второй том которой только этому вопросу и посвящен. Солженицын, несгибаемый русский националист, излoжил следующую концепцию: евреи за двести лет проживания в России так и не прониклись русской судьбой и не болели за нее. Вместо этого они активно участвовали в русской революции, примкнули к большевикам (и даже возглавили их) и тем самым нанесли непоправимый вред русскому народу. Сейчас они должны покаяться за былые грехи — но этого долга не выполняют. По выходе книга вызвала водопад откликов, как негодующих, так и сочувственных. Естественно, никто никого не убедил, и со временем тема отодвинулась на задний план. И понятно почему: сегодня в России нет ни советских евреев, ни настоящих большевиков.

Однако сам вопрос, как выясняется, остался. Подспудный жар прорвался через десять лет в кратком, но страстном тексте Захара Прилепина “Письмо товарищу Сталину”, помещенном в июле 2012 года на сайте “Свободная пресса”[1]. Захар Прилепин — сравнительно молодой писатель (он родился в 1975 году), и писатель неплохой, со своим отчетливым голосом и стилем. Его проза отличается предельной откровенностью. Он — тоже русский националист, но в отношении евреев, стыдливо названных в письме “либеральная общественность”, взгляд Прилепина противоположен солженицынскому. Советские евреи, полагает писатель, не созидатели, а главные разрушители построенного большевиками Советского Союза; они изловчились присвоить народные богатства, накопленные великим Сталиным, а теперь еще и смеют охаивать его, спасшего их семя от гибели ценой неисчислимых жертв русского народа.

Стал бы Солженицын возражать Прилепину — неизвестно. Но он наверняка посоветовал бы молодому коллеге поглубже разобраться в историческом явлении — сосуществовании, а временами и симбиозе большевистской власти и евреев, — которому сам он счел нужным посвятить целую книгу. Явление это и вправду сложное: во всяком случае, оно дало основания двум русским националистам — притом не фанатичным, а размышляющим — прийти к весьма различным выводам относительно советских евреев. И хоть исчерпывающая история советских евреев — народа, существовавшего когда-то в двадцатом веке, — еще не написана, некоторые ее черты можно попытаться наметить уже сейчас. Не для спора, конечно — для самого себя.