Владимир Шулятиков

«…г. Бердяев характеризует Н.К. Михайловского, как «замечательнейшего философа – публициста народничества» и объясняет его философию из условий общественного и экономического развития, имевшего место в эпоху семидесятых годов…»

К пятидесятилетней годовщине смерти В.А. Жуковского. «Поэт – избранник Судьбы, поэт – жрец, поэт – аристократ духа, презирающий «толпу», поэзия – одухотворение от «житейских бурь», поэзия – противовес «материальным «началам» и интересам жизни, поэзия – средство удалиться от «презренной толпы», поэзия – игра свободной фантазии – вот его идеалы, идеалы, которым он служил в течение всей своей литературной деятельности, как верный паладин, и которые принято называть «романтическими»…»

«…Г. Неведомский развивает программу «свободного» искусства, которое он противополагает не только искусству «идейному», получившему широкое распространение с «шестидесятых годов», но и искусству «чистому», проповедуемому литераторами реакционных оттенков. «Для нас ясно, – говорит он, – что оба лагеря – и «идейный» и «чистый» – стоят на одинаково неправильной точке зрения, неправильность которой обусловлена непониманием философского значения искусства, специальных его задач. …»

«Пессимистический взгляд на современное состояние русской беллетристики получил, как известно, весьма широкое распространение. «Литературное безвременье» – вот предмет постоянных жалоб, раздающихся и в обществе и в печати. «Литература оскудевает» – вот положение, которое в большинстве случаев признается за неопровержимую истину, за истину, не требующую никаких доказательств. «Современным художникам также далеко до писателей «классического» прошлого, как земле до неба», – таковы категорические...

«…Прогрессивные идеи большинство из «новых» людей усвоило себе не так, как усваивались эти идеи одинокими героями и подвижниками мысли прежних времен. Новые люди «с детства, непременно и постоянно, напитывались теми понятиями и стремлениями, для которых прежде лучшие люди должны были бороться, сомневаться и страдать в зрелом возрасте». Одним словом, «новые» люди не завоевали своих убеждений «с бою»: они приобрели их полусознательным, полумеханическим путем, они поклонились идеям, как святыне,...

«На Востоке – и на Дальнем и на Ближнем – сгущаются тучи, грозный призрак общеевропейской войны все ярче обрисовывается на горизонте. Европа все более и более настраивается на воинственный лад, и не успевают дипломаты замазать одну трещину в международном равновесии, как на место нее появляется другая. Не проходит дня, чтобы лицемерные буржуазные политики не говорили о мире; и не проходит дня, чтобы те же политики не требовали новых ассигновок на армию и флот…»

«В своих «Русских ночах» князь Владимир Одоевский, на заре «сороковых годов», отмечал приближение новой эры русской жизни. Наступает «век смерти поэзии» – горько жаловался он, – общество заражается грубым «материализмом», в душе современного человека глохнут благие порывы. Исчезают стремления ко всему возвышенному и прекрасному, ко всему бескорыстному и благородному…»

«Гоголь – это носитель «средневекового», мистико-аскетического мировоззрения. Гоголь знаменует собой момент пробуждения русского общественного самосознания. Гоголь не начинает нового периода русской литературы, а лишь завершает старый. Гоголь – это родоначальник «новейшей» русской литературы. Гоголь – это художник, творивший инстинктивно, художник, осмеивавший отрицательные стороны жизни не во имя определенных положительных идеалов. Гоголем открывается период принципиально-критического отношения...

«Авдеев – ныне почти забытый романист. Это – писатель далекого прошлого… но писатель, игравший в этом далеком прошлом очень видную роль, пользовавшийся большими симпатиями современных ему прогрессистов. …»