— Я знаю, что твои люди тебе верят, — сказал Ки-Энду, с трудом сдерживая гнев. — Потому я и пытаюсь договориться с тобой. Но тебе не кажется, что ты слишком самонадеян? У тебя всего три сотни воинов, а у меня здесь четыре с половиной. Стоит ли тебе со мной ссориться?
Глаза Халгата сузились, рука его потянулась к веревке звонка. Ки-Энду, усмехнувшись, достал рог и положил его перед собой на стол.
— Не спеши! Я не так наивен, как ты думаешь… Здесь под окнами два десятка моих людей. Если ты позвонишь, я дуну вот в это, и тогда…
Халгат опустил руку и недобро рассмеялся.
— Не будем ссориться, Ки-Энду. Наши разногласия — пустяк по сравнению с делом защиты отечества. Готовь свою операцию. Я дам тебе и катапульты, и корабли, если они понадобятся. Но людей своих я не вправе заставить участвовать в этой затее.
— С нами пойдут только добровольцы.
— Ну разумеется.
— Удачи тебе, друг.
Спустя час после разговора Халгат собрал своих воинов на площади перед мелх-а-бетом.
— Храбрые защитники Эллигата, — обратился он к войску. — Я позвал вас, чтобы посоветоваться, ибо никому я не доверяю так, как вам, мои доблестные воины. Мы беседовали с Ки-Энду, мелхом вновь прибывшего войска, и у нас с ним возникли разногласия. Я считаю, что мы должны оборонять крепость и не выходить за ворота. Здесь нам ничто не угрожает, а результаты нашей вылазки вы помните: четыреста человек погибло, а враг отброшен не был. Правда, Ки-Энду считает, что это я виноват во всем — я, мол, послал Фунгала на верную смерть.
Халгат сделал паузу, давая возможность воинам выразить свое мнение. Из толпы донеслись возгласы: «Неправда! Халгат храбро сражался! Врагов было слишком много! Халгат не виноват!» и даже: «Долой Ки-Энду!»
— Не судите его слишком строго, — продолжал мелх. — Такой опытный полководец имеет право на собственное мнение. Ведь это он выгнал нидхагов из Ио-Синских гор. Ему принадлежит честь разжигателя войны… Тише, друзья.
Когда смолкли возмущенные крики воинов, Халгат продолжил речь.
— Ки-Энду хочет сделать еще одну вылазку. Он считает, что имеющимися силами мы можем разбить противника и отбросить его обратно в Лес. Я долго пытался отговорить его от этой безумной затеи. Я приводил все возможные доводы — и пусть никто не говорит потом, что это я послал его на гибель, — но, увы, все было впустую. Ки-Энду продолжал упорствовать, и мне пришлось отступить. Вечером он поведет своих людей в бой. Мы поможем ему — дадим корабли и будем обстреливать врага со стен. Если кто-нибудь из вас захочет присоединиться к его отряду, я не стану вас задерживать. Но я надеюсь, что здравый рассудок в вас возобладает, и вы не станете ввязываться в это безнадежное дело. Скажите, друзья, прав ли я, что не посылаю вас в бой вместе с пришельцами?
— Прав! — крикнул один из воинов. Еще несколько голосов поддержали его.
В этот момент Ганах, ездивший в Эн-Гел-а-Син, поднял руку.
— Дайте мне слово!
Собравшиеся притихли.
— Друзья! — начал Ганах. — Это я призвал Ки-Энду и его людей к нам на помощь. Я видел, как они откликнулись на мой призыв, — не раздумывая, не сомневаясь, они помчались в Эллигат, едва узнали о нашей беде. Быть может, они и совершили ошибку, когда первыми напали на нидхагов и тем самым развязали войну. Но сколько же можно было терпеть бесчинства этих нелюдей? Если жители Эн-Гел-а-Сина и виноваты, то они готовы кровью искупить свою вину. Я участвовал в битве у южных ворот. Я видел, как сражаются эти люди. Поверьте моему слову — на них можно положиться. Ки-Энду и Гиор — хорошие полководцы, они не поведут своих ратников в бой, если дело действительно безнадежно. Я доверяю им и пойду с ними. Надеюсь, что многие из вас поступят так же.
Слово взял Синлаг, часовой, открывавший ворота армии Эн-Гел-а-Сина.
— Вот что я хочу сказать, ребята. Чего мы с вами тут дожидаемся? Сидим в безопасности, в то время как нидхаги все вокруг жгут и опустошают. Вы скажете — мы обороняем Эллигат. Но должны-то мы всю страну защищать. Надо идти с пришельцами на вылазку. Опасно? Конечно, опасно. Только, по-моему, лучше нам в бою погибнуть, чем сидеть тут, как трусам, за высокими стенами! Теперь про пришельцев. Правильно говорит Ганах: пусть они виноваты, но они же сами пришли сюда помогать нам — за одно это их надо простить. И потом, скажу вам по секрету, мы с ними квиты. Есть и у нас перед ними вина — когда они подъехали, мы долго не открывали ворота — господин мелх по ошибке решил, что это враги нападают, ну, словом, вышла заминка. И пока мы соображали, что к чему, нидхаги больше полусотни этих бедняг перебили. Так что нечего нам поминать свои обиды и спорить, кто в чем виноват. Был мир — мы бездельничали, теперь война пришла, и наше дело — драться, а не отсиживаться в крепости. В общем, пойдемте-ка, ребята, в бой вместе с Ки-Энду и его войском!
— Верно! — кричали воины. — Хватит нам ждать у моря погоды! Пора идти в бой!
Халгат печально покачал головой:
— Что ж, друзья, дело ваше. Вы вправе поступать, как хотите. Но знайте: я не в ответе за то, что с вами будет, если вы пойдете с пришельцами. Более того, я должен сложить с себя все полномочия. Пусть Ки-Энду командует здесь всем до завтрашнего утра. И если после боя кто-нибудь из вас останется жив, пусть он вспомнит, как ваш верный, мудрый мелх отговаривал вас…
Сказав это, Халгат, не оборачиваясь, поднялся по ступеням мелх-а-бета и захлопнул за собой дверь.
После того, как Халгат временно уступил свою власть Ки-Энду, в крепости немедленно закипела работа. Син-Оглан и Хайр вместе с десятком воинов Ио-Син-а-Хута обошли дома, приютившие беженцев, — среди них оказалось немало мужчин, которые согласились принять участие в битве. Оружия на городских складах хватило на всех, и к вечеру под началом Ки-Энду находилось, считая эллигатский гарнизон, около двенадцати сотен воинов.
Ган-а-Ру, назначенный адмиралом и получивший в свое распоряжение сто человек, отправился в порт. Они спустили на воду четыре быстроходных корабля, установили на каждом по две легкие катапульты и натаскали камней. Новоиспеченный адмирал с опаской поднялся по шаткому трапу на палубу и, обойдя внушительную груду булыжников, принялся рассматривать метательную машину.