Реклама полностью отключится, после прочтения нескольких страниц!
И все это время вести из дома становились все хуже и хуже. Хотя здесь, на краю Вселенной, воздействие этих новостей притуплялось отдаленностью, оно тяжело ложилось на их души и порой переполняло их чувством тщетности. Они знали, что в любую минуту может поступить приказ об отзыве, – Империя в случае крайней нужды собирала последние силы. Пока же они будут продолжать работу, как будто чистое знание – это единственное, что имеет значение.
Через семь дней после посадки они подготовились к эксперименту. Они уже знали, какими тропинками пользуются жители деревни, отправляясь на охоту, и Бертронд выбрал одну, по которой ходили меньше всего. Он прочно поставил стул посреди тропинки и уселся почитать книгу.
Все, разумеется, было не так просто: Бертронд принял все меры предосторожности, какие только можно себе представить. В пятидесяти метрах от него, спрятанный в кустарнике, сквозь свои телескопические линзы наблюдал за всем робот, в руке он держал маленькое, но грозящее смертью оружие. Контролируя робота с космического корабля, ждал Клиндар, готовый нажать любую кнопку и сделать все, что потребуется.
В этом заключалась отрицательная сторона их плана, положительная же была гораздо очевидней. У ног Бертронда лежала тушка небольшого рогатого животного, которая, как он надеялся, окажется приемлемым даром для любого охотника, который там пройдет.
Два часа спустя из вмонтированного в его костюм радио послышалось предупреждение. Совершенно спокойно, хотя кровь стучала в висках, Бертронд отложил книгу и глянул вдоль тропинки. По ней, размахивая копьем в правой руке, довольно уверенно вышагивал дикарь. Увидев Бертронда, он на мгновение остановился, потом пошел с большей осторожностью. Он понимал, что опасаться особенно нечего – чужак был хрупкого телосложения и явно безоружен.
Когда их разделяло всего семь метров, Бертронд ободряюще улыбнулся и неторопливо встал. Потом наклонился, подхватил тушку и понес ее вперед как подношение. Этот жест был бы понят любым существом на любой планете, поняли его и здесь. Дикарь потянулся, взял животное и легко перебросил его через плечо. Какое-то мгновение он с непостижимым выражением смотрел Бертронду в глаза, затем повернулся и пошел обратно к деревне. Он три раза оборачивался и смотрел, не идет ли Бертронд следом, и каждый раз Бертронд улыбался и успокаивающе махал рукой. Весь этот эпизод занял не более минуты. Для первого контакта между двумя расами он обошелся совершенно без драмы, хотя и не был лишен достоинства.
Бертронд не сошел с места, пока другой не скрылся из виду. Тогда он расслабился и заговорил в микрофон, вмонтированный в костюм.
– Начало довольно хорошее,- радостно сказал он.- Он нисколько не испугался, даже не почувствовал подозрения. Я думаю, он еще вернется.
– До того хорошее, что просто не верится,- раздался у него в ушах голос Альтмана.- Я ожидал, он либо испугается, либо будет настроен враждебно! А ты бы сам, без всякой суеты, принял щедрый дар от ни на кого не похожего незнакомца?
Бертронд неторопливо возвращался к кораблю. Робот уже вышел из укрытия и прикрывал его сзади.
– Я бы – нет,- ответил он,- но ведь я принадлежу к цивилизованному обществу. Настоящие дикари могут реагировать на незнакомцев по-разному, в зависимости от прошлого опыта. Предположим, у этого племени никогда не было врагов. На большой, но редко заселенной планете это вполне вероятно. Тогда мы вправе ожидать любопытства, но вовсе не страха.
– Если у этих людей нет врагов,- вставил Клиндар, уже не так занятый манипулированием роботом,- тогда зачем им частокол вокруг деревни?
– Я хочу сказать, врагов в человеческом облике,- исправился Бертронд.- Если это так, наша задача значительно упрощается.
– Ты думаешь, он вернется?
– Конечно. Если он уже такой человек, каким я его считаю, любопытство и жадность непременно возьмут верх. Через день-два мы станем закадычными друзьями.
При беспристрастном рассмотрении все стало невероятно обычным делом. Каждое утро робот под руководством Клиндара отправлялся на охоту, пока не стал самым смертоносным убийцей в джунглях. Затем Бертронд ждал, когда Йаан – так они поняли его имя – уверенно придет по тропе. Он приходил каждый день в одно и то же время, причем всегда один. Это их озадачивало: неужели он хочет скрыть от остальных свою великую тайну и таким образом прослыть большим охотником? Если так, выходило, что он обладает предвидением и хитростью.
Сначала Йаан сразу же уходил со своей добычей, как будто боялся, что приносящий столь щедрый дар может передумать. Вскоре, однако, с помощью простейших фокусов и демонстрации ярких тканей и кристаллов, которыми Йаан восторгался как младенец, Бертронду удалось его удерживать – сначала совсем на немного, потом все дольше и дольше. Бертронд потихоньку стал втягивать его в продолжительные разговоры, которые записывались на магнитофон, а так же снимались на кинопленку спрятанным роботом.