Реклама полностью отключится, после прочтения нескольких страниц!
— Боровые волки! — воскликнул Грей, останавливаясь и глядя на них.
Волки не шелохнулись. Грей молча ждал. Один из волков поднял голову, понюхал воздух и громко, страшно завыл. В открытой пасти Грей отчетливо рассмотрел крепкие желтые зубы и темносинее нёбо. Волки немного приблизились и остановились опять.
— Берегитесь! — засмеялся почтальон и бросил в волков обломком древесного сучка.
Волки показали хвост и приготовились бежать прочь. Однако главный волк вдруг повернулся и, присев на задние лапы, упорно уставился на Грея глазами. Два другие волка тоже остановились, сели и уставились на почтальона. Один из них даже совсем прилег на снег, а другой зарычал нерешительно и угрожающе. Пасть свою он при этом раскрыл до самого горла, а серо-желтые глаза горели злобным блеском. Лохматая шерсть на затылке ощетинилась.
Грей опять отломил кусок от сучка и запустил им в волков, но они на этот раз не отвернулись и не убежали, а только злобно зарычали и слегка отодвинулись. Их вожак даже приблизился потом на несколько шагов.
— Ничего, твоя шкура мне пригодится, — заметил Грей и расстегнул свою буйволовую шубу, доставая револьвер.
— Вот же тебе! — сказал он, нажимая спуск.
Резко прогремел выстрел. Серый волк упал головой вперед, раненный в плечо.
Не успел он растянуться на снегу, как два его товарища набросились на него и принялись его терзать.
Такая свирепость, такое хладнокровное, безжалостное коварство возмутили и Грея. Но из любопытства он подвинулся на несколько шагов вперед, чтобы посмотреть поближе. Волки подняли свои противные окровавленные морды и зарычали. Вид у них был такой отвратительный, что Грей не удержался и выстрелил в того, который стоял к нему ближе.
Раненый волк повертелся несколько мгновений и вдруг с бешеным, грозным ревом кинулся на почтальона.
Грей уложил его еще двумя выстрелами — и хорошо сделал, что поторопился, потому что третий волк уже совсем изготовился втихомолку сзади прыгнуть на почтальона. Только при виде участи, постигшей товарища, он приостановился, и это обстоятельство спасло Грея от его клыков.
Уцелевший волк отбежал прочь, поднял голову и выразил свои чувства громким протяжным воем. Этот вой доставил Грею очень мало удовольствия. Почтальон сейчас же сообразил, какие последствия это может повлечь за собой.
— Чорт бы тебя побрал! — воскликнул он. — Если ты не замолчишь, то сюда прибегут все волки из Саскачевана.
Грей прицелился в воющего зверя, но тот успел уже за это время приобрести опытность. Он проворно укрылся за стволом дерева, так что целиться в него стало трудно, и продолжал протяжно и громко выть. Наверное, этот вой был слышен на много миль кругом. Грею во что бы то ни стало хотелось прекратить это вытье. Он несколько раз выстрелил по волку, но за деревьями не мог попасть в него. Пришлось вложить в револьвер новые заряды, а волк тем временем скрылся.
Тут ему невольно вспомнился совет Менарея — хорошенько зарядить револьвер и запастись патронами. Он тогда не обратил на этот совет никакого внимания, и теперь оказалось, что у него имеется в запасе только двенадцать зарядов.
По долине начала расстилаться лиловатая мгла, предвестница сильного тумана. Небесный свод принял светлый голубовато-зеленый оттенок. В воздухе холодело.
— Опять будет мороз — сказал Грей. — Впрочем, это ничего: быстрее побегу… Надо будет поскорее добежать до домика на десятой миле. Хоть это и немного, но все-таки лучше, чем ничего.
Он повернулся лицом опять на запад и продолжал свой одинокий путь. Но в нем вдруг произошла перемена. У него явились какие-то странные опасения. Он упрекал себя за то, что пренебрег советом Менарея относительно патронов. Здесь так редко попадаются волки, — кто бы мог ожидать встречи с ними? И как это он упустил того третьего волка? Этакая досада!
Стемнело, но на небе появилась луна, и кроме того, засияли светлые северные звезды, так что кругом образовался полусвет. Мороз все крепчал, подгоняя почтальона, который быстрее и быстрее несся на лыжах. Снежная равнина становилась все пустыннее. До убогого домика оставалось еще мили две. Домик неважный, но все-таки там у почтальона будет хоть крыша над головой и приют на ночь.
— Что окажут служащие лагеря, когда узнают, что я забрался в их хижину? — громко сказал сам себе Грей (в пустыне люди обыкновенно разговаривают сами с собой вслух). — Алло!
Он остановился и прислушался. Голые, безлистые кусты и деревья окружали его. Вдали ему послышался как будто крик летящих диких гусей. Но какие же могли быть здесь гуси в это время года? Нет, это не то. Он снял с головы мохнатую шапку, чтобы лучше слышать, и снова прислушался. Теперь уже нельзя было ошибиться: это было не что иное, как вой волков., и не двух, не трех, а целой стаи.
— Они почуяли меня! — сказал Грей и сообразил, что только одна быстрота может спасти его от голодных зверей.
До домика оставалось около полумили. Он должен добраться до него раньше волков. Но добежит ли?
— Ну, ну, беги, Боб Грей! — крикнул он. — Тебе предстоит сделать рекордный пробег!
И почтальон припустил вперед, делая огромные «лыжные» шаги. В правой руке у него была длинная дубовая лыжная палка с заостренным концом.
Стая приближалась быстро. Вой многих волчьих глоток слышался все громче и ближе. Самих волков не было видно за неровностями и буграми. Вот уж и домик недалеко.
— Наддай, Боб Грей, наддай еще немножко! Эта избушка — для тебя спасение!
Что-то толкнуло его обернуться назад. Как будто почтальон уже слышал близко сзади себя горячее дыхание зверей. Он обернулся. Да, это были волки. И как много!
— Наддай, Боб Грей! Еще каких-нибудь двести или даже сто ярдов — и ты будешь спасен, а волки останутся с носом.
Впереди показались в темноте очертания хижины. Успеет ли он во-время добежать? Он напрягал для этого все жилы и все нервы своего тела. Вдруг совсем близко от него раздался громкий яростный рев. Он понял, что предводитель стаи уже настигает его. Пришлось достать револьвер и постараться как можно дороже продать свою жизнь.