Сколько раз мы задаемся этими вопросами, но нашли лишь несколько приблизительных ответов. Разум человека — это функция его эволюционного устремления; и ученый и философ стремятся к истине потому, что им надоело быть всего лишь двуногими существами. Но возможен ли разум такого рода у этих тварей? В разумность врага всегда трудней поверить. Впрочем, история не раз давала нам примеры, когда разум не являлся гарантией доброты. И все же, если они разумны, то должны быть и следы этого разума. Но в этом случае они должны понимать, что над ними взяли верх.

Но впрямь ли мы взяли верх?

Выслушав опасения Холкрофта, я созвал остальных. Мы только что позавтракали, стояло прозрачное утро, воздух успел уже прогреться. Группа летчиков в белых спортивных костюмах тренировалась неподалеку от нас — ветер доносил крики сержанта.

Я рассказал о своих тревогах и объявил, что пора изучить паразитов поглубже. Четверым «посвященным» было предложено подключиться к нашей телепатической сети. Операция предстояла опасная поэтому, лучше собрать воедино все наши силы. Через полчаса тренировки Аиф вдруг сказал, что слышит нас. Остальные долго пытались, измотались, но так и не смогли включиться — мы предложили им отдохнуть, расслабиться. Никто не знал о наших планах учеников не посвятили в них на случай атаки паразитов, ведь у неофитов еще так мало опыта в использовании новых сил сознания.

И вот — закрыты жалюзи, заперты двери, мы сели рядом и сконцентрировали душевные силы. Привыкнув к этой процедуре, я делал все почти машинально. Для начала — словно готовишься ко сну полное отключение от внешнего мира, затем отстранение от собственного тела. Через несколько секунд я уже погружался во тьму сознания. Следующий шаг требовал некоторой тренировки: надо отключиться от обычной физической индивидуальности. Остается только мыслящая часть меня, и она погружается в мир мечтаний и воспоминаний.

Вот как можно представить этот процесс. Предположим, вам снится кошмар, и вы говорите себе: «Это только сон. Я сплю в своей кровати, я должен проснуться». Вы ощущаете свое бодрствующее «я», однако оно запуталось в иллюзиях. Вскоре я обнаружил, что могу проникнуть сквозь пласт тех мечтаний, что стоят на пути к чистому сознанию — довольно сложный трюк, ведь люди обычно пользуются своим телом как отражателем сознания. Пласт мечтаний — странный беззвучный мир, в котором ощущаешь себя словно пловец под водой. Для новичков эта часть эксперимента может оказаться самой опасной. Тело в этот момент служит своего рода якорем для сознания. В одном из стихотворений Йитс благодарит Бога за «убогость плоти»[5], которая спасла поэта от кошмаров. Тело, словно груз, заякоривает на наши мысли и уберегает их от растекания в разные стороны. Когда мы оказываемся на Луне, наше тело весит несколько фунтов — стоит сделать шаг, и оно взмывает в небо словно шарик. Так и наши мысли — стоит им освободиться от притяжения тела, как они обретают демоническую энергию. А если их владелец — человек недостойный, то и мысли его становятся подобными исчадью ада. Человек должен знать, что его мысли не существуют отдельно от него самого, иначе он сойдет с ума от паники и только усугубит свое положение, подобно летчику, который загоняет самолет в безвозвратный штопор, неосознанно давя штурвал от себя.

Сквозь мечты и воспоминания я опускался все ниже и старался не обращать на них внимания. Стоило отвлечься хотя бы на одно из воспоминаний, и оно тут же превращалось в целую вселенную. К примеру, я вспомнил запах табака «Джинджер Том», который когда-то курил мой дедушка. Я давненько не вспоминал о старике, поэтому задержался на этом воспоминании. Тут же представились и дедушка, и его палисадник в линкольнширском домике. И вот я уже сам в этом палисаднике — моментально воссоздаются подробности, которые убеждают меня в реальности происходящего. С невероятным трудом удается оторваться от этой картинки — я снова погружаюсь в теплую темноту.

Эта темнота наполнена жизнью, но она не просто отражение жизни телесной — она бурлит, словно электричество во Вселенной. Я бы назвал эту область сознания «детской». Здесь как нигде охватывает чувство теплоты и невинности: это мир детей без телесного воплощения.

Дальше, вслед за «детской» начинается пустота, сходная с пустотой межзвездного пространства, похожая на небытие. На этой глубине запросто можно лишиться всех ориентиров. В моих прежних путешествиях по сознанию я обычно в этом месте засыпал и просыпался лишь спустя несколько часов.

Дальше я не опускался. Даже короткое пребывание в зоне небытия требует регулярных выныриваний обратно в «детскую», чтобы собрать воедино распадающееся внимание.

Мы по-прежнему находились в телепатическом контакте. Можно сказать, мы ныряли туда-сюда, существуя каждый по отдельности, но держа постоянный дистанционный контроль друг за другом. Если бы я заснул в дедушкином саду, то остальные разбудили бы меня. А случись паразитам напасть на кого-то из нас, мы бы тут же «пробудились» и вместе отбили атаку. Однако на самой глубине каждый отвечал только за себя.