Реклама полностью отключится, после прочтения нескольких страниц!
— Ах ты… — воскликнул один, подскакивая к Поэту, уже блевавшему себе под ноги.
Двое других, тоже издав какое-то нечленораздельное блеяние, устремились на меня в атаку. К их чести, надо сказать, довольно грамотно. Не размахивая попусту кулаками и не бегом, сломя голову, а неторопливо и в “боксёрских” стойках с поднятыми к лицу руками. По крайней мере “Рокки” и “Малышку на миллион” они смотрели.
Двинувшись полукругом так, чтобы они начали мешать друг другу и не смогли зайти с разных сторон, я пошёл на сближение.
Парень, звали его то ли Вася, то ли Ваня, был крупным, даже крупнее Поэта, ещё и накачанным. Не по-бойцовски, просто держал себя в форме и ходил в качалочку. Но его восьмидесяти пяти килограммов массы при удачном ударе должно было с лихвой хватить, чтобы отправить меня с моими пятьюдесятью семью в больничку.
Это была моя главная головная боль и главная обида на вселенную.
Можно было заниматься до посинения, проводя часы в зале. Можно было выбивать больше девятисот очков на силомерах за счёт правильно поставленной техники. Можно было буквально превратить своё тело в оружие. Но один хороший джеб от парня, которому просто повезло родиться с более удачными генами — и ты в нокауте.
И на самом деле, меня бесили даже не столько подколки в тему роста, мне всё-таки уже было не тринадцать, сколько скрытое за ними пренебрежение. Невысокий — маленький — слабый — ни на что не годный — можно легко всечь — можно спокойно чмырить. Вот такая вот незамысловатая логика.
Знаете, куда эту логику засуньте?!
Молниеносным движением, отработанным до полного автоматизма за тысячи часов тренировок, я сократил дистанцию. Отвёл правой рукой кулак Васяна в сторону, сдвинулся чуть вбок и пробил ему лоукик под колено. Охнув, он чуть присел — и теперь мне хватило роста, чтобы прописать ему идеальный апперкот прямо в челюсть.
Роста хватило, а вот веса — нет. От удара, в секунду валящего на пол ринга соперников моей весовой категории, Васян лишь отшатнулся и замотал головой. Вот сука.
Впрочем, думать об этом было не время. Пока Василий приходил в себя, я рванул к Я-Не-Помню-Его-Имя парню, который первым сказал про рост. Мельком подметил, что у него что-то не то с левой ногой. Похоже, потянул на тренировке мышцу. Что же, это мне только в плюс.
Заход справа, чтобы его удар был слабее из-за травмированной толчковой ноги — и классическая двойка в корпус. Правой по печени и левой по почкам. От его широкого, неуклюжего и смазанного из-за боли замаха ушёл лёгким нырком и прописал ещё один удар в корпус, закрепляя результат. А потом быстро разорвал дистанцию.
От стены, проблевавшись, на меня уже пёр Поэт. Вот только встретиться и обменяться ударами мы не успели.
— Васян, ты светишься! — раздался из-за спины шокированный возглас Я-Не-Помню-Его-Имя.
Все мы обернулись на голос и как-то резко нам стало не до боя. Потому что, действительно, Василий по какой-то неведомой причине светился изнутри каким-то грязно-серым светом. И не только он один.
— Поэт, ты тоже! — воскликнул Вася, тыча пальцем в своего другана.
Повернув голову на главного ублюдка этой компании, я убедился, что это действительно так. А потом вдруг заметил то самое серое свечение, исходящее откуда-то снизу и, опустив взгляд, понял, что и сам свечусь как чёртова лампочка.
— Чё происходит?! — взревел Поэт. — Это что за фокусы?! Твоих рук дело?!
— Сам понимаешь, какой бред спрашиваешь? — произнёс я, поднеся к лицу и с интересом разглядывая ладонь.
Страха почему-то не было, даже наоборот, это казалось очень забавным. В моей проклятой жизни, после смерти родителей на девяносто пять процентов состоящей лишь из учёбы и тренировок, происходило что-то интересное!
— Что тут?!.. — дверь спортзала с грохотом растворилась и внутрь шагнул преисполненный праведного гнева физрук.
Вот только, увидев нас троих, светящихся уже даже ярче висящих под потолком зала тусклых лампочек, застыл на месте с открытым ртом. Из-за его спины с точно такими же шокированными лицами выглянули девочки, в том числе и Катька, из-за которой, собственно, и начался весь этот сыр-бор.
— А член тоже светится! — раздался сзади голос великого исследователя Василия.
И это было последнее, что я услышал в этом мире.
Исходящий от моего тела свет вдруг вспыхнул настолько ярко, что меня ослепило. А в следующую секунду каким-то шестым чувством я понял, что стою уже не в университетском спортзале. Со всех сторон послышались удивлённые возгласы, кто-то крикнул: “Где мои штаны?!”, кто-то выругался, кто-то завизжал, раздался звук смачной пощёчины.